Желание резиденции: поиски образа власти в русской архитектуре первой трети XVIII века

А. А. Аронова
Государственный институт искусствознания Министерства культуры РФ, 125375, Россия, 
Москва, Козицкий пер., д. 5
alla-aronova@yandex.ru

Аннотация

Статья посвящена анализу градостроительных изменений Петербурга в период правления Петра I и Анны Иоанновны в контексте отражения в пространстве новой столицы Российской империи характера власти каждого из правителей. В течение первого тридцатилетия XVIII века в России произошла смена одной формы абсолютистского правления на другую: харизматической на традиционно авторитарную. Первая была представлена личностью Петра I, вторая — Анны Иоанновны. Этим формам правления соответствовали различные способы репрезентации власти в пространстве столицы как императорской резиденции. Особенность топографии Петербурга — ветвистая дельта Невы с островами, многочисленными протоками и доминирующей ролью русла реки. Центр города петровского времени «блуждает» в этом пространстве, перемещаясь с острова на остров, с одного берега на другой, следуя за государем, мыслящим свое детище воплощением харизмы обновленного правления. Фактическим центром города и пространством постоянного присутствия власти в петровское время становится Нева, что находит отражено в гравюре А. Зубова «Панорама Санкт-Петербурга» (1717). Ситуация кардинально меняется в 1730-е годы, период правления императрицы Анны Иоанновны. Центр города стабилизируется, фокус градостроительной ситуации перемещается на новый императорский Зимний дворец, стягивающий к себе подобно магниту пространства растущего города. Это изменение фиксирует картография того времени. План И.-Ф. фон Зихейма изображает город «перевернутым» по отношению к привычным планам Петровского времени. Визуальным «героем» теперь становится Адмиралтейский остров — локация постоянного императорского присутствия, тогда как прежде эту роль выполняла река, обрамленная островами. Анализ письменных свидетельств и графических источников 1700–1730-х годов, проведенный в статье, позволил показать на примере пространственной организации Петербурга, как менялась репрезентация власти.

Ключевые слова: резиденция, Невская перспектива, Нева, Петр I, Анна Иоанновна, город, Петербург, фейерверк, триумфальная арка, Зимний дворец, Васильевский остров

THE DESIRE FOR A RESIDENCE: THE SEARCH FOR AN IMAGE OF POWER IN RUSSIAN ARCHITECTURE OF THE FIRST THIRD OF THE 18TH CENTURY

Alla A. Aronova
State Institute for Art Studies of the Ministry of Culture of the Russian Federation, 125375, Russia, Moscow, Kozitsky Lane, 5
alla-aronova@yandex.ru

Abstract

The article analyzes the urban planning changes in St. Petersburg during the reign of Peter I and Anna Ioannovna in the context of reflecting the power preferences of each ruler in the spatial structure of the capital of the Russian Empire. During the first thirty years of the 18th century, two forms of absolutist government changed: charismatic and traditionally authoritarian. One was represented by the personality of Peter I, the second by Anna Ioannovna. These forms of government corresponded to various ways of representing power, which were reflected in the attitude of the rulers towards the residence of the new capital of the empire, St. Petersburg. A feature of the topography of St. Petersburg is the branching Neva delta with islands, numerous channels and the dominant role of the riverbed. The city center of Peter the Great’s time “wanders” in this space, moving from island to island, from one shore to another, following the sovereign, who perceives his brainchild as a reflection of the charisma of the renewed government. The Neva River became the actual center of the city and the space of the permanent presence of power in Peter’s time, which is visually reflected in A. Zubov’s engraving “Panorama of St. Petersburg” (1717). The situation changed dramatically in the 1730s, during the reign of Empress Anna Ioannovna. The city center is stabilizing, becoming the focus of the urban planning situation and combining with the new Imperial Winter Palace, which attracts the spaces of the growing city like a magnet. This change is recorded by modern cartography. Plan I. von Siegheim depicts the city “upside down” in relation to the usual images of Peter the Great’s time. Admiralty Island, the location of the permanent imperial presence, now becomes the visual “hero”, whereas previously this role was played by a river framed by islands. The analysis of written evidence and graphic sources from the 1700s-1730s, conducted in the article, allowed us to show, using the example of the spatial life of St. Petersburg, the nature of the change in the tools of representation of power.

Keywords: residence, Nevsky prospect, Neva, Peter I, Anna Ioannovna, city, Petersburg, fireworks, Arc de Triomphe, Winter Palace, Vasilyevsky Island

Для цитирования: Аронова А. А. Желание резиденции: поиски образа власти в русской архитектуре первой трети XVIII века // Журнал ВШЭ по искусству и дизайну / HSE University Journal of Art & Design. № 7 (3/2025). С. 192-231. DOI: 10.17323/3034-2031-2025-7-192-231

Градостроительная история Петербурга XVIII века достаточно хорошо изучена¹. Сейчас она представлена большим корпусом выявленных графических и вербальных документов. Представление о пути развития города традиционно формировалось на базе изучения основных тенденций в его застройке, планировочных решений и законодательных документов, регламентировавших строительство. Направление, исследующее пространство города как среду, воспроизводящую образ власти, пока не получило должного выражения в трудах отечественных исследователей, хотя полностью избежать фактора главы государства не удавалось, так как начиная с эпохи Петра I, на протяжении всего XVIII столетия, особое место императоров и императриц в архитектурном процессе в целом и градостроительных преобразованиях в частности заметно невооруженным глазом².

Развитие города как места пребывания власти, то есть резиденции двух российских правителей (Петра I и Анны Иоанновны) стало главной проблемой настоящего исследования.

Петербург начинался как типичное европейское городское поселение, развивающееся под прикрытием крепости, копируя расположенный рядом в устье реки Охты шведский город Ниен³. Однако в отличие от завоеванного шведского поселения, новое русское создавалось в иных топографических условиях. Они определялись пространственностью островной структуры дельты Невы с многочисленными населенными пунктами и дорогами [Семенцов и др., 2004, с. 72–73], а также постоянной военной угрозой со стороны Финского залива⁴. Это сразу же определило разбросанный характер первых построек и доминирование фортификационных задач над всеми остальными [Семенцов, 2007, с. 82–92].

Несмотря на то, что города как такового еще не было, уже с 1 (12)⁵ июля 1703 года все письма, написанные Петром из этих мест, имеют указание «из Санктпитербурха» или «из Петрополя» [ПБПВ, 1889, т. 2, с. 223, 237]. В сентябре того же года он пишет Меншикову о намерении в первых числах октября «быть в столицу [Питербурх]» [ПБПВ, 1893, т. 3, с. 167]. Это самое раннее упоминание царем особого статуса нового города.

Первой известной попыткой соединить визуальный образ Петербурга и личность Петра стала публикация в 1706 году «аптекарем его царского величества и владельцем второй частной московской аптеки Даниилом Гурчиным панегирика «Триумф польской музы по одержании над шведами и их союзниками под Калишем победы»⁶ (Ил. 1). Восхваляя ратные подвиги русского царя и А. Меншикова, автор уподоблял первого Александру Македонскому, а второго — Гефестиону. На титульном листе панегирика изображен условный план Петербурга, осененный портретом Петра. В этом же году в письмах к Меншикову Петербург неоднократно назван «парадизом» [ПБПВ, 1900, т. 4, ч. 1, с. 207; ПБПВ, 1912, т. 6, с. 168]⁷.

В 1709 году, после Полтавской победы, в письме Петра впервые по­явилось понятие «резиденция». 8 (19) июля он сообщил своему травестийному alter ego князю-кесарю Федору Ромодановскому: «которою в свете неслыханною викториею вашему величеству поздравляем. И ныне уже без сумнения желание вашего величества, яже резиденцию (курсив мой. — А. А.) вам иметь в Питербурхе, совершилось чрес сей упадок конечной неприятеля» [ПБПВ, 1950, т. 9, ч. 1, с. 246].

Интерес представляет наличие этого определения в деловых и личных бумагах иностранцев. Британский посол Ч. Уитворт в отчетах за 1708 год называл Москву столицей, а в 1709 году писал: «Царь, узнав о намерении прусского посланника Кайзерлинга, купить себе дом здесь (в Петербурге. — А. А.), спросил его, что он хочет делать с домом в Москве, в виду желания Его Величества перенести свою резиденцию в Петербург и отдать приказ, чтобы большинство знатных лиц строилось там» [СРИО, 1886, т. 50, с. 2, 363]. Анонимный автор, посетивший Петербург в 1710–1711 годах, резиденцией назвал Летний сад Петра [Петербург Петра I, 1991, с. 52]. Швед Л. Д. Эренмальм, видевший город в 1710–1714 годах, пытаясь объяснить продолжительное присутствие здесь русского царя, отмечал: «То, что царь живет и имеет резиденцию здесь, происходит по следующим причинам: из-за местоположения Петербурга… Царь питает сильное отвращение к Москве…» [Петербург Петра I, с. 95]. О Летнем и Зимнем дворцах как резиденциях писал Ф.-Х. Вебер [РА, 1872, № 6, с. 108, 109].

На картах Петербурга это определение появилось только в 1720-е годы: ”Afiitning pâ residense Staden och festningen St. Petersborg… ” («Чертеж города-резиденции и крепости Санкт-Петербург…»), ”Topographische Vorstellung der Neuen Russischen Haupt-Residenz und See-Stadt St. Petersburg… ” («Топографическое изображение новой русской главной резиденции и морского города С.- Петербурга…»)⁸.

В первые годы существования города Петр появлялся здесь нечасто, не устраивал особых торжеств, а для пиров выбирал дом Меншикова на Городовом острове, рядом с которым в день его именин 24 ноября (5 декабря) 1706 года зажег первый в городе фейерверк [Походные журналы, 1854, с. 20].

По мнению С. Семенцова, до 1712 года застройка Петербурга, разбросанная на островах дельты Невы, носила слободской характер и не была регулярной [Семенцов, 2007, с. 73]. Сам Петр, поселившийся на Городовом (Петербургском) острове, определил другие части дельты как предместья и обустраивал там загородные усадьбы (так появились Летний сад (1705) на Адмиралтейском острове, усадьба Петра на Петровском острове (1708), усадьба Меншикова (1704) на Васильевском), фортификационные и промышленные комплексы (укрепления на острове Котлин (1704), деревянная крепость Кроншлот (1704), Адмиралтейство (1704) и др.) [Малиновский, 2008, с. 9–61].

На Городовом острове возникла первая городская площадь — Большая (Троицкая)⁹, она видна на всех ранних картах Петербурга и поначалу больше напоминает пустырь. В ее пространстве доминировал двухэтажный дом Меншикова, стоявший, как и дом Петра, на набережной Невы. Он имел второе название (Посольский дом), что было связано с использованием в качестве местопребывания особых иностранных гостей. Дом был «похожий на кирху», с двумя скульптурами на крыше и шпилем [Малиновский, 2008, с. 26]. Рядом с одноэтажным маленьким домом Петра, получившим название «красные хоромцы» (на него «поставлена мортира, а по концам кровли лежат по одной бомбе с горящим пламенем»), он казался настоящим «дворцом» или миниатюрной ратушей [Богданов, 1779, с. 137] (Ил. 3).

Первый всплеск публичной активности в Петербурге пришелся на 1708 год, когда город впервые посетила почти вся царская семья. Визит был вызван намерением праздновать на берегах Невы Пасху. В этом году Петр переселился на Адмиралтейский остров в новый деревянный дом в Греческой слободе [Михайлов, 2002, с. 17–26]. По воспоминаниям одного из иностранцев, место его расположения выглядело следующим образом: «Прежде всего напротив крепости стоит так называемый большой питейный дом — деревянный, двухэтажный и окруженный двумя галереями, так что издалека он смотрится красиво. <...> Несколько ниже этого дома стоят исключительно деревянные дома на русский лад; в этом ряду есть еще и маленький дом в голландском стиле, в котором его величество живет зимой» [Петербург Петра I, 1991, с. 53]. Этот одноэтажный дом с мезонином имел шесть комнат и заметно отстоял от береговой линии из-за угрозы подтопления.

Объяснить перемещение царя с правого берега Невы на левый (Адмиралтейский) можно его активной заинтересованностью и непосредственным участием в строительстве кораблей, а также реализацией им в 1700-е годы второй фазы сценария харизматического правителя: «дворянин Михайлов»¹⁰. Датский посланник Ю. Юль неоднократно отмечал, что русский царь, находясь в Петербурге, требовал, чтобы его называли «дворянин Михайлов» [Лавры Полтавы, 2001, с. 164]. На Городовом острове жил капитан бомбардирской роты Преображенского полка Петр Михайлов, а на Адмиралтейской — капитан-командор и корабельный мастер Петр Михайлов. Второй дом царю строил корабельный мастер Ф. Скляев [Базарова, 2003, с. 117–118].

В 1708 году царскую семью, двор, членов Всешутейшего собора поселили на Городовом острове (там жили царицы-вдовы, их дочери и сестры Петра, высшие сановники и придворные), куда их торжественно под салют с крепостей доставили по воде из Шлиссельбурга¹¹.

Праздничные мероприятия, происходившие в Петербурге с 25 апреля (6 мая) по 22 июня (3 июля) [Базарова, 2003, с. 113–132]:

25 апреля (6 мая) — торжественный вход в город, шествие по Неве на буерах к пристани Городового острова, салют с крепостей, пир в доме Меншикова.

2 (13) мая — 5 (16) мая — путешествие на двух бригантинах на остров Котлин, осмотр деревянной крепости Кроншлот и сооружений на острове.

13 (24) мая — торжественная закладка второго каменного бастиона Петропавловской крепости, проповедь С. Яворского, установка первых камней Петром и придворными, пир в доме Ю. Ф. Шаховского на Городовом острове.

24 мая (4 июня) — 28 мая (8 июня) — Петр был в море.

30 мая (10 июня) — празднование дня рождения Петра¹².

14 (25) июня — торжественный спуск на воду 16-пушечной шнявы «Лизет», банкет в Адмиралтействе.

23 июня (4 июля) — отъезд Петра и двора из Санкт-Петербурга.

29 июня (10 июля) — празднование именин Петра в Нарве, салют, пир, фейерверк на плотах на реке Нарве.

Анализ скупых сведений о первом пребывании двора в Петербурге по­зволяет сделать некоторые выводы. Размещение главных лиц на Городовом острове подтвердило значимость этой части нового города: здесь проходили пиры и совершались представительные перемещения в Петропавловскую крепость. Вторым не менее важным репрезентативным пространством города предстала Нева.

Следующий эпизод становления публичных пространств в Петербурге пришелся на 1710 год. Чрезвычайно информативным источником об этом выступает дневник датского посланника Юля. Ему пришлось ездить за русским царем в надежде должным образом вручить верительные грамоты. Впервые встретившись с Петром в Преображенском 31 января (11 февраля) 1710 года, иностранец отметил две черты, характеризующие российского государя: безразличие к церемониалу¹³ и игнорирование репрезентативных функций дворца¹⁴.

Праздничные события, произошедшие в Петербурге в конце 1709–1710 году [Лавры Полтавы, 2001, с. 156–216]:

23 ноября (4 декабря) 1709 года — именины Меншикова: пир в доме адмирала Ф. М. Апраксина (стоял на Адмиралтейском острове вблизи Адмиралтейства), фейерверк на Неве (?) напротив дома адмирала К. Крейца (стоял через два дома восточнее хором Апраксина).

30 ноября (11 декабря) — день святого апостола Андрея Первозванного: орденский праздник: пир в кружале (Почтовом доме на Адмиралтейском острове), фейерверк на Неве (?), ночные разъезды по домам жителей Адмиралтейского острова.

17 (28) марта 1710 года — празднование дня рождения царевича Алексея: пир в кружале (Почтовом доме на Адмиралтейском острове).

26 марта (6 апреля) — торжественное шествие Преображенского полка под предводительством полкового командира Петра Михайлова¹⁵, вернувшегося из Москвы после Полтавского триумфа. Шествие прошло по Московской стороне, Адмиралтейскому острову и Неве до Петропавловской крепости, где на льду реки полк построился и салютовал тремя оружейными залпами, из крепости также был салют тремя залпами.

28 мая (8 июня) — Троицын день, на башнях и шпилях крепости подняты флаги и вымпелы, на валу — желтый штандарт¹⁶.

30 мая (10 июня) — день рождения Петра I: обед в кружале (Почтовом доме на Адмиралтейском острове). Перед ним на Неве стояла шнява «Лизет», украшенная флагами, вымпелами и гюйсами¹⁷. После обеда весь двор переехал в усадьбу Меншикова на Васильевском острове, где праздник с танцами и застольем продолжился¹⁸.

15 (26) июня — получение известия о капитуляции Выборга: благодарственный молебен в Петропавловском соборе, салют с крепостей.

26 июня (7 июля) — в Петропавловской крепости разместили у собора в два ряда 59 шведских знамен и штандартов, захваченных в Выборге. Возвращение адмирала Апраксина, салют с крепостей¹⁹.

27 июня (8 июля) — празднование первой годовщины Полтавской победы: на Троицкой площади стояли Семеновский и Преображенский полки, проповедь на площади, в центре площади из шведских знамен была сложена пирамида. Салют из крепостей, четырех фрегатов и полков. Пир в кружале (Почтовом доме на Адмиралтейском острове), салют из пушек. Катание на шлюпках по Неве²⁰. Фейерверк на двух плотах напротив кружала²¹.

29 июня (10 июля) — день святых апостолов Петра и Павла, именины Петра I: праздновались так же, как и годовщина Полтавской победы, обед во дворце Меншикова на Городовом острове, во время обеда внесли «цельного жаренного быка».

30 июня (11 июля) — собрание в доме Меншикова на Васильевском острове, прыгание гостей в канал и выпивание заздравных чаш.

8 (19) июля — празднование капитуляции Риги: салют из Петербургской крепости — 21 выстрел, благодарственная молитва в Петропавловском соборе, Петр I отправился к флоту под Кроншлотом, банкет и салют на кораблях.

9 (20) июля — празднование капитуляции Риги: по сигналу со шнявы «Лизет» на Петровском бастионе Петропавловской крепости подняли праздничный штандарт, благодарственный молебен в Петропавловском соборе, салют из всех орудий на крепостном валу (3 раза).

12 (23) августа — частная аудиенция датскому посланнику Юсту Юлю: проходила на Адмиралтейской верфи.

13 (24) августа — прибытие герцога Курляндского Фридриха Вильгельма, жениха царевны Анны Иоанновны: салют с Петропавловской крепости (13 выстрелов), посещение Летнего сада, встреча с Петром I в беседке, переправа через Неву вместе с Меншиковым и министрами на Городовой остров, посещение царицы вдовы Прасковьи Федоровны и царевен, размещение в дворце Меншикова.

15 (26) августа — празднование Успения Богоматери, известие о капитуляции Дюнамюндской крепости: благодарственный молебен в Петропавловском соборе, салют с крепостных валов (3 раза).

21 августа (1 сентября) — празднование капитуляции Пернова: салют с крепостных валов (13 раз), на Петровском бастионе Петропавловской крепости подняли праздничный штандарт.

22 августа (2 сентября) — празднование капитуляции Пернова, день рождения царевны Натальи Алексеевны: салют с крепостных валов (3 раза), обед в доме царевны Натальи Алексеевны на Городовом острове.

31 августа (11 сентября) — обед у герцога Курляндского Фридриха-Вильгельма в доме Меншикова на Городовом острове.

10 (21) сентября — известие о капитуляции Кексхольма: салют с Петропавловской и Адмиралтейской крепостей (3 раза), на Петровском бастионе Петропавловской крепости подняли праздничный штандарт, Петр I отправился к флоту под Кроншлотом, банкет и салют на кораблях.

17 (28) сентября — известие о капитуляции Аресбурга: салют с Петропавловской и Адмиралтейской крепостей (3 раза), благодарственный молебен в Петропавловском соборе, Петр I отправился в Кроншлот в сопровождении двора и иностранных министров.

17 (28) сентября — 10 октября (29 сентября) — развлекательные маневры в Финском заливе, пиры и салюты на кораблях.

28 сентября (9 октября) — вторая годовщина победы под Лесной: пир на шняве «Лизет».

1 (12) октября — известие о капитуляции Ревеля: салют с крепостных валов (17 раз).

8 (19) октября — 10 (21) октября — празднование завершения кампании и взятия восьми крепостей (Эльбинг, Рига, Динамюнде, Пернов, Аренсбург, Ревель, Выборг, Кексгольм).

8 (19) октября — благодарственный молебен во всех церквях Петербурга, круговая пальба с Петропавловской и Адмиралтейской крепостей (3 раза по 151 выстрелу); повар И. фон Фельтен в траурном костюме у западных дверей Петропавловского собора²²; на Петровском бастионе Петропавловской крепости подняли праздничный штандарт; корабли на Неве, украшенные разноцветными флагами, гюйсами и вымпелами; колокольный звон; пир в доме Меншикова на Городовом острове и салют из пушек, стоявших рядом; иллюминация в городе, Петропавловской крепости и на большом корабле²³; вечером фейерверк (на Неве или на площади Городового острова).

9 (20) октября — флаги и штандарты в городе; пир в доме адмирала Апраксина на Адмиралтейском острове в сопровождении пушечного салюта; иллюминация в городе, Петропавловской крепости и на кораблях.

10 (21) октября — обед у князя А. Черкасского на Городовом острове, Петр I вечером в сопровождении министров, бояр и князей «ходил из дома в дом к разным лицам и, как при вышеописанной рождественской „славе“ в Москве, всюду ели и пили» [Лавры Полтавы, 2001, с. 212].

17 (28) октября — шестая годовщина победы под Калишем, рождение сына у Меншикова: пир в доме Меншикова на Городовом острове, салют из пушек.

29 октября (9 ноября) — торжественное извещение о бракосочетании герцога Курляндского и царевны Анны Иоанновны во вторник²⁴.

31 октября (11 ноября) — свадьба герцога Курляндского и царевны Анны Иоанновны: Петр I — свадебный маршал переехал на шлюпке Неву и прибыл в дом Меншикова на Городовом острове к герцогу Курляндскому, завтрак; шествие на 42 специально украшенных шлюпках к дому Меншикова на Васильевском острове; церемониальное шествие от пристани до дворца; фейерверкеры в шутовских нарядах; венчание в домовой церкви; банкет; салют из пушек; танцы; фейерверк не состоялся.

1 (12) ноября — свадьба герцога Курляндского и царевны Анны Иоанновны: банкет в доме Меншикова на Васильевском острове, салют из пушек; пироги с карлицами; фейерверк на плотах; танцы [Лавры Полтавы, 2001, с. 219].

5 (16) ноября — обед у герцога Курляндского в доме Меншикова на Городовом острове.

6 (17) ноября — день рождения Меншикова: обед в доме Меншикова на Васильевском острове.

12 (23) ноября — шутовская свадьба карлика Якима Волкова: торжественное приглашение гостей двумя карликами в открытом экипаже.

14 (25) ноября — шутовская свадьба карлика Якима Волкова: сбор карликов у дома Петра I на Адмиралтейской стороне; переезд на шлюпках на пристань Городового острова; церемониальное построение на Троицкой площади, шествие в Петропавловскую крепость к Петровским воротам; в крепости у ворот и собора стоял полк с полковой музыкой и распущенными знаменами; венчание в соборе; церемониальное шествие на пристань; переезд на шлюпках в дом Меншикова на Васильевском острове; банкет и танцы в доме Меншикова; «карликовый» фейерверк (не состоялся).

23 ноября (4 декабря) — именины Меншикова: банкет в доме Меншикова на Васильевском острове с участием карликов и по сценарию шутовской свадьбы 14 (25) ноября.

30 ноября (11 декабря) — день святого апостола Андрея Первозванного, орденский праздник: салют из Петропавловской и Адмиралтейской крепостей; обеды по очереди в домах кавалеров ордена — в домах Меншикова на Васильевском острове, польско-саксонского посланника Ф. Фицтума и канцлера графа Г. И. Головкина на Городовом острове, адмирала Апраксина и Петра I на Адмиралтейском острове.

25 декабря (5 января) — праздник Рождества: салют из Петропавловской и Адмиралтейской крепостей; государственный штандарт на Петровском бастионе Петропавловской крепости; «славление».

1 (12) января — Новый год: праздничная служба в Петропавловском соборе; салют из Петропавловской и Адмиралтейской крепостей; обед в доме Меншикова на Васильевском острове; новогодний фейерверк напротив дома Меншикова на Городовом острове (на площади или на Неве).

Анализ публичных и придворных мероприятий, происходивших в Петербурге в 1708–1710 годах, показывает, что именно 1710-й стал первым годом масштабного публичного освоения его пространств. Согласно источникам, в городе прошло более сорока событий, часть из которых носили кулуарный и придворный характер (дни рождения, именины, бракосочетание), однако большинство были официальными и имели общегородской масштаб (церковные праздники, отмечание военных побед и их годовщин, Новый год). И те, и другие объединяет стремление сделать их публичными. Достигается это несколькими способами. Прежде всего при помощи звукового оформления, салюта с двух городских крепостей или из специально установленных у домов пушек, с кораблей, и ружейного салюта, что бросалось в глаза иностранцам: «Трудно себе представить, какая масса пороху настреливается за пирами, увеселениями, при получении радостных вестей, на торжествах и при салютах… — отмечал Юль, — ибо в России порохом дорожат (столько же), сколько песком, и вряд ли найдешь в Европе государство, где бы его изготовляли в таком количестве и где бы по качеству и силе он мог сравниться (со здешним)» [Лавры Полтавы, 2001, с. 163]. Еще одно средство — постоянное перемещение участников в пространстве города по Неве. Возникает устойчивый маршрут передвижения: дом Петра I, кружало²⁵, дом адмирала Апраксина, Летний сад, Адмиралтейство на Адмиралтейском острове, дом Меншикова на Васильевском острове, пристань, Большая (Троицкая) площадь и дом Меншикова на Городовом острове; Петропавловская крепость (Петровские и Невские ворота), Петропавловский собор, остров Котлин и Кроншлот в Финском заливе. Во всех этих миграциях, инициированных царем, чаще других мест присутствуют дома Меншикова на Васильевском и Городовом островах. Жилище царя очень редко становится локацией проведения банкетов (точнее попоек) и ни разу не выбирается как площадка для фейерверка.

Фейерверки устраиваются исключительно на воде (на плотах) или на льду Невы. Их местоположение и количество: Городовой остров (2), дом Меншикова на Васильевском острове (2), кружало (2), дом адмирала Крейца на Адмиралтейском острове (1). Стоит отметить два варианта военного празднования, обозначившихся в Петербурге в 1710 году: сухопутный (как в Москве) — полтавский триумф 26 марта (6 апреля) в форме военного шествия и построения у стен Петропавловской крепости; сухопутный+вод­ный — празднование годовщины Полтавы 27 июня (8 июля) и победного окончания военной кампании 8 (19) — 10 (21) октября на Городовом острове с построением полков на площади и кораблей на Неве.

В Петербурге обозначается свой язык временной архитектуры и праздничного декора, отличный от Москвы: пирамида из трофейных знамен, иллюминация Петропавловской крепости и шпиля собора, украшение флагами и вымпелами кораблей, желтый государственный штандарт на Петровском бастионе, украшение шлюпок и гребцов²⁶, — возникает новый формат развлечений, как травестийных (плачущий «швед» Фельтен, прыгание в канал во время банкета, фейерверкеры в шутовских нарядах, карлицы в пирогах, свадьба карликов, «карликовый» фейерверк), так и светских (катание на шлюпках по Неве, банкеты на кораблях, развлекательные маневры в Финском заливе).

После Полтавы в Петербурге с одной стороны активизируется «строительство» публичного пространства власти, а с другой — в нем не возникает фокуса, семантического центра, так как он «мигрирует» вместе с главным лицом страны. Государь же требует от окружения воспринимать себя одновременно в двух ипостасях: как помазанника Божьего царя Петра I и простого россиянина Петра Михайлова (вторая ипостась явно доминирует).

Далее последовали попытки государя осуществить идею резиденции. Они выражались в стремлении придать городу черты «доброго порядка». Первым возникло намерение реализовать эту идею на острове Котлин или на прибрежной части Московской стороны. Оно относится к 1710–1712 годам, и разработка, видимо, в обоих случаях принадлежала архитектору Д. Трезини. Об этом свидетельствуют чертеж из рукописного отдела БАН [Луппов, 1957, с. 25–27]²⁷ и изображение Петербурга на планах Н. де Фера (Ил. 4) и К. Ф. Койета. 

Согласно проекту, город на острове Котлин должен был иметь простую регулярную сетку улиц и улиц-каналов, разделяющую его на 49 кварталов с площадями и скверами. В нем нет предложения по оформлению центра и отсутствует дворец царя. Превращение острова, расположенного в Финском заливе на значительном расстоянии от первоначального места поселения в дельте Невы, в новый город делало первый вариант «резиденции» трудно выполнимым²⁸. Об этом свидетельствуют фиксационные планы острова начала 1710-х годов (Ил. 5). Однако до конца своего правления Петр не оставлял намерений обустроить Котлин. К 1720-м идея трансформировалась, теперь предполагалось превратить остров в триумфальные морские ворота резиденции. Чертежи Н. Микетти²⁹ (уникальный образец трактовки маяка в форме триумфальной арки над каналом³⁰) (Ил. 6) и И. Браунштейна (панорама острова, где показано, как триумфальная арка-маяк должна звучать в пространственном контексте застройки береговой части) отразили попытку архитектурного осмысления этой идеи³¹ (Ил. 8). Возведение на Котлине губернских домов выполнялось под наблюдением Браунштейна по указу Петра в 1721–1725 годах [Петров, 1985, с. 23].

Строительство центра на Московской стороне было начато в 1712 году [Малиновский, 2007, с. 81]. Здесь планировалось проложить 11 линий (улиц), параллельных берегу Невы, и 6 линий, перпендикулярных набережной. Они образовывали 56 прямоугольных кварталов и одну площадь у реки [Семенцов и др., 2004, с. 21]. Можно отметить попытку обозначения некоего центрального пространства (в котором отсутствовали особые архитектурные знаки — дворцы, церкви и др.)³² в виде единственной прямоугольной площади, обращенной к Неве и незастроенной Выборгской стороне (Ил. 9).

В 1715 году решение царя изменилось, и 4 (15) ноября появился указ о раздаче мест под строительство на Васильевском острове, до этого времени семь лет находившемся в личном владении Меншикова, практически не имевшем застройки и не считавшемся городской территорией [ПСЗРИ, т. 5, № 2951]³³. Сделанный в это время французским инженером С. Леспинасом обмерный план показывает заросшую лесом территорию с речками и болотами и усадьбой Меншикова³⁴. Так началась затянувшаяся на многие десятилетия история освоения Васильевского острова, главным действующим лицом которой выступил опять же Трезини. Первый вариант превращения острова в город предполагал регулярную планировку, образованную улицами-каналами, разбивающими территорию на квадратные кварталы, устройство прибрежных (треугольных) и внутренних (квадратных) площадей с церквями, огромный регулярный парк-променад и специально обозначенный в юго-западной части участок для дворца царя с каналами и партерным садом³⁵. Стрелка острова отдавалась привилегированной застройке, ее частью становилась усадьба Меншикова. Периметр острова опоясывали бастионы. Как и в предыдущих случаях, Трезини предложил царю предельно упрощенную архитектурную модель «доброго порядка» в виде ортогональной сетки улиц-каналов, в структуре которой отсутствовал композиционный, пространственный центр. Уже застроенные части невской дельты: Городовой и Адмиралтейский острова — на плане Трезини превращались в предместья. 

Сохранившиеся чертежи и планы города показывают, что это принципиальное решение (ортогональная сетка улиц на Васильевском острове) сохранялось на протяжении 1710–1720-х годов, но в него вносились некоторые существенные изменения. Так, на чертеже из РГВИА и плане Койета площади и кварталы квадратные и прямоугольные, а променад имеет конвертную композицию, в то время как на планах де Фера³⁶, Хоманна³⁷ и Буша³⁸ (Ил. 11–12) — площади и кварталы прямоугольные, променад прорезан ортогональной сеткой дорожек с площадками, нет дворца царя (!), на Стрелке вместо аристократического района появляются административный и торговый центры с площадью, которые должны заменить собой Большую (Троицкую) площадь, стихийно возникшую на Городовом острове [Иогансен, 1973, с. 48]. На плане Васильевского острова Трезини 1723 года опять появляется царский дворец на прежнем месте, а наряду с двумя большими обозначаются шесть малых внутриквартальных площадей³⁹.

В предложениях Трезини постепенно рождается идея городского центра, однако при условии размещения города-резиденции на Васильевском острове он осмысляется не как локальный центр данной территории, а как пространственный центр уже обозначившейся в дельте Невы застройки на разных островах. Если учесть, что царь не делает попыток в 1710–1720-х годах изменить свое место жительства и только перестраивает дворец на набережной Адмиралтейского острова⁴⁰, увеличивая его в размерах, напрашивается вывод, что новый город на Васильевском острове, заселенный по указанию Петра дворянами, купцами и ремесленниками, должен был находиться под постоянным надзором государя, но при этом не ограничивать его свободы. Это вполне сообразуется с петровским определением Петербурга как «парадиза», «ключ» от которого он получил, завоевывая невское устье⁴¹.

Еще одну попытку визуализировать петровское желание резиденции предпринял французский архитектор Ж.-Б. А. Леблон, нанятый Петром в 1716 году. До окончания проекта «Генералного чертежа Санктпитербурху»⁴² (Ил. 13) в записке, отосланной царю в Хавельсберг 29 октября (9 ноября) 1716 года, архитектор определил пять главных приоритетов нового города-рез иденции как олицетворения «доброго правления»: крепость, красота, удобство, прочность, администрация [Семенцов и др., 2004, с. 77].Ил. 13

В проекте за Васильевским островом сохранялась роль центрального района города, но в отличие от разработок Трезини, в ареал города включались уже освоенные территории: Городовой и Адмиралтейский острова. Таким образом появлялось три самостоятельных района, разделенные руслом Невы и Малой Невы. Композиционным и смысловым центром столицы становился кареобразный царский дворец, окруженный зелеными партерами и кварталами знати, подобно солнцу или магниту, определяющий центростремительный характер городских пространств и доминант. Принцип планировки — регулярный план сложного рисунка, образованный ортогональной сеткой улиц и каналов, формирующих квадратные и прямоугольные кварталы. Центр усилен диагональными улицами, сходящимися к царскому дворцу.

В городе предусматривались шесть пристаней, две большие площади («место вооружительное» с бронзовым монументом царя, триумфальной колонной и большой башней; «публичные места» со «штатуей царского величества»), квадратные и круглые площади-бассейны на пересечении главных и средних улиц-каналов, квадратные и круглые — на пересечении средних улиц, два променада, здания администрации (сенат и ратуша), академии искусств и ремесел [Семенцов, 2007, с. 79–88].

В проекте Леблона идея города-резиденции обрела полноценное визуальное воплощение, отражающее барочное понимание власти как силы, сфокусированной в одном месте и в одних руках. Насколько это решение вписывалось в современное понимание резиденции, показывает его сравнение с проектами, представленными студентами римской академии Святого Луки на конкурс папы Клемента II в 1732 году. В этом году задание предлагало представить план города, окруженного водой. В проектах Бернардо Антонио Виттоне, Карло Сала, Карло Морелли использована ортогональная сетка улиц с квадратными и прямоугольными ячейками, центральная часть усилена диагональными улицами, множеством площадей разной формы (квадратные, круглые, прямоугольные) [Architectural Fantasy and Reality, 1981, pp. 108–123].

Предложение французского архитектора не было реализовано. Память о нем в дальнейшем хранили только две репрезентативные инициативы 1716 и 1721 годов: конный монумент царя («статуя медная на коне в Полтавском поле»)⁴³ и триумфальная колонна («столб триумфальный, чтоб в нем явить и показать виктории»), над которыми продолжали работать А. К. Нартов и Б. Растрелли вплоть до 1740-х годов столетия [Малиновский, 2017, с. 38–47].

Ни один из разработанных при Петре генеральных планов резиденции не реализовали. Однако если идею Леблона постигло полное забвение, то предложения Трезини продолжали модернизировать и «держать в голове»: они запечатлены на планах города конца 1710-х и 1720-х годов. Повод отказа от четко выстроенной центростремительной пространственной системы резиденции, в которой пребывает абсолютная власть, остается неясным. Исследователи предлагают разные объяснения. Так, по мнению Семенцова: «В профессиональном споре победили не профессиональные, а иные качества. Будучи очень слабым градостроителем, Трезини победил как человек и царедворец» [Семенцов, 2007, с. 94]. С этим выводом можно согласиться лишь отчасти. Действительно примитивный план Трезини был использован и стал основой застройки Васильевского острова. Возможно, его спасло появление в поздних версиях проекта главной городской площади на стрелке, однако по нему не стали строить резиденцию российского правителя.

При Петре Петербург продолжал развиваться, сообразуясь со своей собственной пространственной логикой последовательного освоения территории вокруг Невы. В это время возникла весьма интересная коллизия, которую отразили праздничные мероприятия, происходившие в Петербурге в 1710–1720-х годах. Новый город становится местом постоянного пребывания власти: здесь находятся царь, его семья, двор, органы власти, знатные семейства, ведущие художники, архитекторы и мастера. Он превращается в средоточие публичной жизни и праздничной репрезентации. Сценической площадкой всех городских мероприятий опять оказывается река: здесь происходят торжественные шествия кораблей: празднование Гангутской (1714) и Гренгамской побед (1720) (Ил. 14), транспортировка ботика (1723); постоянные перемещения самого царя на берега невских островов, в Кроншлот, Петергоф, Александро-Невский монастырь; травестийные представления в форме шутовских свадеб: карлика Якима Волкова (1710), «митрополита» Всешутейшего собора Петра Бутурлина (1712), князь-папы Всешутейшего собора Никиты Зотова (1715), князь-папы Всешутейшего собора Петра Бутурлина (1721); устройство фейерверков.

Последнее особенно показательно. Фейерверки устраивались на Неве: перед Зимним и Летним дворцами Петра, Большой (Троицкой) площадью, домами Меншикова на Городовом и Васильевском островах, Почтовым домом [Зелов, 2002, с. 53–67, 70–71]. Если учесть, что за исключением Троицкой площади в городе не было ни одного архитектурно обустроенного публичного пространства, в том числе и у царских дворцов, река взяла на себя эту функцию и стала главным местом репрезентации власти. Эту коллизию тонко прочувствовал лучший русский гравер петровской эпохи Алексей Зубов, создавая свою знаменитую панораму города, как бы «вращающегося» вокруг водной глади реки [Комелова, 1977, с. 111–143]⁴⁴ (Ил. 15).

Российского царя репрезентировало его детище — «Санктпитербурх», — а не конкретное место и сооружение, вероятно поэтому идея Леблона оказалась преждевременной. Власть в сознании Петра не была привязана к ­чему-либо и не фокусировалась в одной точке, она была разлита везде и всюду, ее средоточие — сама фигура государя, а его способность быстро и часто перемещаться в пространстве — главный механизм демонстрации царской воли подданным⁴⁵. 

Следующий эпизод строительства резиденции связан с императрицей Анной Иоанновной. Она триумфально вошла в Петербург после коронации и двух лет жизни в Москве 16 (27) января 1732 года, возвращая городу статус столицы Российской империи. Императрица впервые в истории прошествовала по Невской перспективе под двумя временными триумфальными арками (Аничковой и Адмиралтейской) из трех сооруженных (Троицкие на противоположном, Городовом (Петербургском), острове у пристани на Троицкой площади остались невостребованными) [Тюхменева, 2005, с. 137–139] в Адмиралтейские палаты графа Ф. Апраксина на Верхней набережной Адмиралтейского острова, предпочтя их Зимнему дворцу Петра I⁴⁶. Сценография торжественного входа правителя в город без военных коннотаций, дважды реализованная в Москве в связи с коронационными торжествами Петра II и Анны Иоанновны, впервые была представлена на петербургских подмостках. Новая императрица входила в Петербург по суше, траектория ее движения актуализировала Невскую перспективу, выбор дворца на Адмиралтейской стороне подтверждал преемственность с царственными предшественниками и одновременно обозначал независимость от прежней локации власти. Невостребованность Троицкой триумфальной арки в контексте торжества возвращения в столичный город свидетельствовала о двух вещах: нежелании перемещаться по воде и отсутствии восприятия Троицкой площади как публичного центра города.

Через три месяца после торжественного входа императрицы, 6 (17) апреля, Ф. Растрелли был определен к «новому строению Зимняго дому Ея императорского величества» [Малиновский, 2017, с. 105]. Проектирование и строительство дворца шли параллельно, но его расположение в среде города и композиция плана были определены сразу: дворец сооружался в начале адмиралтейской набережной Невы и получил Н-образную конфигурацию с парадным двором. Первое в некоторой степени определялось предшествующим пребыванием власти в этом месте⁴⁷. Однако отказ от петровского Зимнего дворца, вероятно, был связан с отсутствием у него репрезентативного пространства на суше, необходимого для публичной демонстрации государя. Нева в этой роли вряд ли подходила, так как принадлежала городу, а не правителю. Участок в начале набережной напротив восточного фасада Адмиралтейства и адмиралтейского канала обладал необходимой пространственностью, он был не застроен, так как вокруг адмиралтейской крепости по правилам фортификационной науки формировался гласис — пустырь. Немаловажным фактором была трассировка Невской перспективы, направленная на башню Адмиралтейства и подводившая к гласису. «Перспективая дорога» Петербурга стала торжественным коридором шествия императрицы и должна была закончиться репрезентативным локусом власти — дворцом. Добиться того же эффекта, используя Зимний дом Петра, было невозможно, пришлось бы весьма «непарадно» петлять по улицам Адмиралтейского острова.

Вторая особенность Зимнего дворца Анны Иоанновны — курдонер (Ил. 16). Он утвердился в планировке европейских жилых строений в начале XVII века как ответ на репрезентативные потребности светской элиты. Новые постройки одна за другой демонстрировали сценографические возможности курдонера в постановке светских спектаклей власти. В Петербурге Петра эта форма плана не была популярна. Примеры легко перечислить: первый деревянный (один курдонер, прорезанный каналом) и второй каменный (два курдонера: один перед дворцом, второй со стороны сада) дома Меншикова на Васильевском острове, перестроенный Екатериной I Зимний дом Петра I (внутренний двор которого вряд ли можно назвать курдонером), дворец в Стрельне (проект А. Леблона)⁴⁸.

Дворец Анны Иоанновны получил собственную площадь перед главным фасадом и начал организовывать вокруг себя прилегающие пространства города. На стрелке Васильевского острова был построен театр фейерверков⁴⁹. Адмиралтейский луг (гласис) украсили перспективными дорогами, обсаженными деревьями и сходящимися к Адмиралтейской башне, а площадь перед дворцом — «из мелких деревьев бруствером или живым плетнем» [Малиновский, 2017, с. 107]. Предполагалось преобразовать луг между Невской перспективой и южным фасадом дворца в парадную площадь с колоннадой и статуей императрицы [Беспятых, 1997, с. 142]. Большая (Троицкая) площадь с одноименным собором практически выпали из публичного пространства города — особенно после возведения и освящения в 1737 году церкви Рождества Богородицы на Невской перспективе по образцу Петропавловского собора [Малиновский, 2008, с. 266]. Она приняла на себя функции главного храма города, в ней оглашались указы и мирные договоры, ее торжественно посещала императрица⁵⁰.

Пространство репрезентации власти в 1730-е годы переместилось с воды на сушу, на Адмиралтейский остров, где возник своеобразный треугольник торжеств: Зимний дворец, Летний дворец, церковь Рождества Богородицы на Невской перспективе. В границах этого треугольника начал формироваться новый локус города. Нева утратила этот статус и выполняла роль театрального задника, на котором возникали на одном и том же месте — между Зимним дворцом и стрелкой Васильевского острова — необходимые декорации в виде фейерверков и иллюминаций. При Анне Иоанновне впервые была осуществлена попытка использовать пустырь между Немецкой улицей (Миллионная) и Невской перспективой. Это произошло во время празднований Белградского мира зимой 1740 года, когда здесь кормили народ, а потом зажгли иллюминацию [Аронова, 2018, с. 181–188].

Если Зимний дворец Петра был жилищем государя, перед которым разыгрывалось «государственное» представление, то Зимний дворец Анны Иоанновны стал не столько жилищем, сколько центром репрезентативного пространства власти. Это изменение зримо проявила сценография Белградского триумфа 1740 года. 1 (12) января перед дворцом на Неве зажгли фейерверк, в котором мир и победа в женском образе возносили благодарность российской императрице: «Чрез тебя желания наши исполняются» [Примечания к ведомостям, 1740, с. 10]. К площади перед дворцом 27 января (7 февраля) по Невской перспективе шествовали воинские подразделения, 6 (17) февраля по Немецкой улице (или Невской перспективе) ко дворцу, перед которым стоял Ледяной дом, двигалась шутовская свадьба⁵¹, 14 (25) и 15 (26) февраля во дворце прошли благодарственный молебен, торжественный обед и бал, 17 (28) февраля на пустыре за Зимним дворцом для народа устроили угощение: винный фонтан, украшенный сатирами, и два подиума с жареными быками и разными яствами. Вечером эта декорация стала частью грандиозного иллюминационного зрелища: площадь обрамляла галерея, ее центр отмечала горящая пирамида и подсвеченные фонтан и подиумы; одновременно на крепостях, набережных Васильевского и Адмиралтейского островов зажглись многочисленные иллюминации [Аронова, 2018, с. 188].

Подносной проект реконструкции Адмиралтейского острова, возможно принадлежащий архитектору П. Е. Еропкину, отразил описанную выше тенденцию⁵²: градостроительное оформление нового пространственного фокуса. Чертеж имеет ориентацию по вертикальной оси на юг, тогда как основная часть более ранних чертежей Петербурга ориентирована на север. В поле зрения попала только территория Адмиралтейского острова, ограниченная Мойкой, Невы почти не видно, планировка Зимнего дворца детализирована, в отличие от всех остальных зданий; три перспективные улицы прорезают гласис и доходят до улицы вдоль адмиралтейского канала; появляются городские площади: у Исаакиевского собора и Синего моста; пространство, окружающее Зимний дворец, остается незастроенным (Ил. 17). Ориентация проекта не случайна, так как в 1737 году появился указ об «учинении верного плана Санктпетербургху» [ПСЗРИ, 1830, т. 10, № 7322]. Результатом этой работы, во главе которой стоял поручик лейб-гвардии Преображенского полка И.-Ф. фон Зихейм, стал первый полномасштабный топографический план Петербурга на девяти листах александрийской бумаги (Ил. 18). Он фиксировал реальную ситуацию застройки Петербурга 1736–1738 годов [Семенцов, 2007, с. 112–114]. Этот план, как и план Еропкина, ориентирован верхним обрезом на юг, что делало Адмиралтейский остров визуальной доминантой чертежа, сменяя в этом качестве Васильевский остров.

Правительство Анны Иоанновны в 1737 году подтвердило принятое Петром территориально-административное деление города на пять частей [ПСЗРИ, т. 10, № 7323], но теперь в его центре пребывала власть, располагаясь на Адмиралтейском острове. Вместо Невы город сфокусировался на императорском дворце, стягивая к нему всю публичную активность столицы. Во всех документах 1730-х годов, включая единственное периодическое издание «Санктпетербургские ведомости», Петербург постоянно именуется императорской резиденцией⁵³.

***

В двадцатилетнее правление императрицы Елизаветы Петровны процесс формирования резиденции власти в Петербурге был завешен. Въезжая после коронации 11(22) декабря 1742 года в Петербург по Невской перспективе, она прошествовала под двумя новыми триумфальными арками (Аничковой и Адмиралтейской), стоявшими на прежних местах, и продолжила обустройство резиденции на Адмиралтейском острове. Теперь в этом пространстве должны были возникнуть: новый Летний дворец с партером и садом на берегу Мойки, променад на Царицыном лугу, Гостиный двор на Невской перспективе, новый Зимний дворец и дворцовая площадь перед ним⁵⁴.

Императрица продолжила строительство резиденции на суше, и знаменитый план И. Ф. Трускотта, созданный в конце 1740-х годов и напечатанный к 20-летнему юбилею столичного города, это зафиксировал в максимально представительном виде огромной карты, рассчитанной на внушительное пространство дворцового зала⁵⁵ (Ил. 19). Он ориентирован, как и план Зихейма, и демонстрирует прежде всего оформление территорий города вокруг императорских дворцов (Зимнего и Летнего) на Адмиралтейском острове, а также дальнейшее расширение городских пространств вокруг них.

Резиденция состоялась. Идеальный концепт столичного города, рожденный архитектурной волей царя-реформатора, был отредактирован реальным течением жизни, что позволило преемницам Петра, императрицам Анне и Елизавете, реализовать его в неповторимых, уникальных формах единственного в своем роде нового европейского столичного города, воплощающего образ абсолютной власти.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Среди последних работ на эту тему следует отметить диссертацию и публикации С. Семенцова [Семенцов и др., 2004; Семенцов, 2007], работы Т. Базаровой [Базарова, 2003; Базарова, 2014].

2. Как на прецедент можно указать на работу А. В. Белова «Реформа города Екатерины II» (2019), однако внимание автора сосредоточено на провинциальной градостроительной практике [Белов, 2019].

3. В 1611 году, после заключения Столбовского договора, началось строительство шведского укрепления Ниеншанц (Нюенсканс) на левом берегу Охты в ее устье. На правом берегу реки формировалась жилая застройка. После 1661 года крепость приобрела вид пятибастионной цитадели с двумя равелинами в духе классических фортификационных сооружений С. Ле П. де Вобана, а город включал 66 прямоугольных кварталов городской застройки и три площади. Здесь размещались: кафедральный собор, церковь, старая и новая ратуши, школы при соборе, порт и таможня, бараки для солдат, склады и сараи для хранения припасов. Город и крепость соединялись подъемным мостом через Охту [Гиппинг, 2003].

4. Выбор Петра, обследовавшего дельту Невы сразу же после завоевания Ниена, был обусловлен пониманием, что главную угрозу стоит ожидать с моря, а не с суши. Возможно, этим объясняется местоположение Ниена за излучиной реки, рассчитанное прежде всего на оборону со стороны суши [Аронова, 1999, с. 93].

5. Датировка дается по старому и по новому стилю в скобках.

6. Это цельногравированное издание, выпущенное московской типографией 24 ноября (5 декабря) 1706 года на польском языке с транслитерацией кириллицей [Быкова и др., 1958, с. 142].

7. Письмо Меншикову от 11 (22) сентября 1706 года Петр I подписывает: «Из парадеза, или Санктпитербурха» [ПБПВ, 1830, т. 4, ч. 1, с. 368].

8. План «Afiitning pâ residense Staden och festningen St. Petersborg… 1722» выполнен пленным шведом К. Ф. Койетом в 1722 году (Krigsarkivet, Stockholm, SFP Nr. 26); план «Topographische Vorstellung der Neuen Russischen Haupt-Residenz und See-Stadt St. Petersburg…» выполнен нюрнбергским картографом И.-Б. Хоманном в 1721–1723 годах [Базарова, 2003, с. 10–11] (Ил. 2).

9. Первоначально называлась Большой, позднее Троицкой по Троицкой церкви, выполнявшей роль главного городского собора Петербурга Петровского времени с 1714 года. Троицкая церковь была построена в 1709 году и освящена в 1711 году.

10. Первая фаза этого царского «спектакля» («бомбардир Михайлов») была осуществлена во время Великого посольства, в которое Петр отправился как обычный россиянин с паспортом на имя Петра Михайлова сына Алексеева [Аронова, 2000, с. 194–204].

11. Из-за погоды прибыть к Пасхе двор не мог. Ее в 1708 году праздновали 4 (15) апреля.

12. Нет указаний в источниках, где и как оно происходило, можно лишь предположить, что пир был, как обычно, в доме Меншикова.

13. «…не будучи еще готов, царь стоял полуодетый, в ночном колпаке, ибо о церемониях он не заботится… или по меньшей мере делает вид, что не обращает внимание» [Лавры Полтавы, 2001, с. 129].

14. «… среди этих бараков на маленьком холме стоит деревянный царский домик, около него расставлено небольшое количество металлических пушек» [Лавры Полтавы, 2001, с. 129].

15. Петр шел с обнаженной шпагой [Лавры Полтавы, 2001, с. 156].

16. Флаги и вымпелы подняты «словно на кораблях». Юль отметил, что так делается и в другие праздники [Лавры Полтавы, 2001, с. 176].

17. Флагов было 40, вымпелов около 160 [Лавры Полтавы, 2001, с. 166].

18. Здесь стоял незаконченный внутри двухэтажный дворец с пилястрами и резными капителями, построенный Д. Трезини, создавался обширный регулярный сад и был прокопан ко входу во дворец канал [Малиновский, 2008, с. 48–51].

19. Из Петропавловской крепости — 25 выстрелов, из Адмиралтейской — 31 выстрел [Лавры Полтавы, 2001, с. 188].

20. Петр катался на индийском кипарисовом буере. «Царевнам он предоставил на утеху шлюпку, все двенадцать гребцов которой были одеты в кафтаны, капюшоны и штаны из алого бархата; на груди (каждого) висело по серебряной бляхе в тарелку с выпуклым изображением русского герба, (т. е.) парящего орла, (увенчанного) тремя венцами» [Лавры Полтавы, 2001, с. 189].

21. Юль пишет, что пир в кружале продолжался до двух часов утра, следовательно, фейерверк был установлен напротив него [Лавры Полтавы, 2001, с. 189].

22. «Так как Фельтен датчанин и великий ненавистник шведов, то царь называет его в шутку шведом и при всех радостных торжествах по случаю победы над шведами заставляет его изображать (шведа). С зачерненным лицом [и], как сказано, (в черном) одеянии, (Фельтен) стоял у дверей (собора) и делал вид, что плачет. Когда входящие или выходящие спрашивали, о чем он так горюет, он отвечал: “Как мне не горевать, когда враг отнял у меня всю Лифляндию и (я лишился там) последнего своего города!”» [Лавры Полтавы, 2001, с. 211].

23. «Вечером повсюду зажжена была иллюминация. Ночью верхнюю часть (собора), возвышающуюся над валом, убрали, где (только) было можно, фонарями; увесили множеством зажженных фонарей и флагшток, на котором каждый день развевается знамя над валом. Большой корабль на (Неве) убрался по реям, стеньгам, мачтам и такелажу гротмачты множеством горящих шкаликов. В окнах домов выставили аллегорические картины, позади которых (зажгли) большое количество свечей. Многие (дома) были увешаны снаружи сотнями фонарей» [Лавры Полтавы, 2001, с. 212].

24. «Все живущие в Петербурге, до флотских лейтенантов включительно, были приглашены с их женами на эту царственную свадьбу» [Лавры Полтавы, 2001, с. 216].

25. Почтовый дом с кабаком. Стоял на левом берегу Невы рядом с Летним садом.

26. «За царем следовал длинный 16-весельный шлюп, более чем до половины покрытый красным сукном. Все шестнадцать (его) гребцов были в алом бархатном платье. (У каждого) висела на груди серебряная бляха в тарелку с выбитым на ней русским гербом. В (шлюпе) под балдахином сидела невеста со всеми дамами» [Лавры Полтавы, 2001, с. 217].

27. Найден и впервые опубликован С. Лупповым [Луппов, 1957, рис. 4].

28. К 1710 году относится сообщение английского посланника Ч. Уитворта о том, что 2 (13) сентября Петр занимался на острове Котлин обмерами для строительства весной 1711 года нового города на 7 тысяч каменных домов [Уитворт, 1988, с. 370]. Указ переселяться на Котлин от 16 (27) января 1712 года [ПСЗРИ, т. 4, №  2467, п. 13, 14].

29. Никола Микетти. Маяк в Кронштадте. 1721–1722. Проект: фасад. Бумага, тушь. 110,3 × 44 см. ГЭ. ОР-4743; разрез. 115,5 × 44 см. ГЭ. ОР-4742.

30. Единственный пример использования триумфальной арки в контексте водной стихии был реализован Меншиковым перед пристанью у его дворца на Васильевском острове. Эта арка была построена для Гангутского триумфа 9 (20) сентября 1714 года. Изображена на гравюре А. Ф. Зубова «Васильевский остров. Триумфальный ввод шведских кораблей в Санкт-Петербург после победы при мысе Гангут». 1714. Бумага, офорт. 55,2 × 85 см. ГЭ. ЭРГ-1706 (Ил. 7).

31. Иоганн Фридрих Браунштейн. Кронштадтская гавань. Проект. 1722–1723. Бумага, тушь, акварель. 41,7 × 67,7 см. ГЭ. ОР-517. Эту же ситуацию фиксирует так называемая «Полибина гравюра». Бумага, офорт. 48,5 × 689,8. ГМИ СПб, ГРМ, 1716/1717 [Базарова, 2003, с. 84–108].

32. Этот проект сохранился на трех планах Петербурга: «План нового города Петербурга…» Н. де Фера, 1717; «План города-резиденции и крепости Ст. Петербург…» К. Ф. Койета, 1722.

33. Свидетельство тому — П-образная композиция, удаленное от набережной местоположение первого деревянного дворца Меншикова; канал, позволявший подплыть к дворцу от Невы; огромные размеры регулярного сада, простиравшегося от Невы до Малой Невы на всю глубину острова. То, что в 1710 году Меншиков начинает строить себе новый каменный дворец на набережной (то есть как городской), совпадает с намерением, возникшим у Петра после Полтавы, превратить Петербург в резиденцию.

34. С. Леспинас. План Васильевского острова. 1714. ГРАВМФ. Ф. 3-«Л». Оп. 34. Д. 2465. Эту же ситуацию фиксирует так называемая «Полибина гравюра». 1716/1717. Бумага, офорт. 48,5 × 689,8. ГМИ СПб, ГРМ, Krigsarkivet. Stockholm [Базарова, 2003, с. 84–108] (Ил. 10).

35. Доменико Трезини. Проект планировки Васильевского острова, утвержденный Петром I. 1715. (РГВИА. Ф. 418. Оп. 1. Д. 22420.) Утвержден 1 (12) января 1716 года [Иогансен, 1973, с. 54].

36. Nicolas de Fer. Plan de la nouvelle ville de Petersbourg. 1717. 48 × 39. Бумага, гравюра на меди.

37. Johann Baptist Homann. Topographische Vorstellung der Neuen Russischen Haupt-Residenz und See-Stadt St. Petersburg samt ihrer zu erst aufgerichten Vestug welche von Ihro Czaar Majt Petro Alexxiewitz aller Russen selbst Er. Balter etc. etc. Etc. 1720. 50,5 × 59,5. Бумага, офорт, резец, акварель.

38. Georg Paul Busch. Grundriss der Festung Statt und Situation St. Petersburg. 1721. 64 × 45. Бумага, гравюра на меди, акварель.

39. Доменико Трезини. План Васильевского острова с показанием состояния возводимых построек. 1723. РГАВМФ. Ф. 3-«Л». Оп. 34. Д. 2813.

40. 1708–1711 годы — «маленькие хоромы» на Адмиралтейском острове; 1711–1720 годы — «Зимний дом» на Адмиралтейском острове; 1716–1719 годы — «Новый зимний дом» (1 этап), 1719–1720 годы — «Новый зимний дом» (2 этап), 1720–1723 годы — «Новый зимний дом» (3 этап) [Михайлов, 2002, с. 161–164].

41. Уподобление Петра I апостолу Петру неоднократно отмечалось исследователями [Хьюз, 2008, 147; Погосян, 2001, с. 76–123].

42. Жан-Батист Александр Леблон. Генералной чертеж Санктпитербурху. 1717. Бумага, тушь, акварель. 1020 × 1640 см. СПбФ АРАН. Р. IX. Оп. 1. №  627.

43. Идея конного монумента возникает в период, когда над планом Петербурга работал Леблон, из этого можно сделать вывод, что статуя изначально предполагалась для «места вооружительного». Затянувшийся процесс ее изготовления внес коррективы, и в 1720-е годы ее установка предполагалась для площади на стрелке Василь­евского острова перед зданием Двенадцати коллегий. Там ее изобразил М. И. Махаев на «Плане Столичного города Санктпетербурга…» И. Ф. Трускотта (1753) [Семенцов, 2007, с. 196].

44. Алексей Зубов. Панорама Санкт-Петербурга. 1717. Бумага, офорт, резец. 75,6 × 234,0 см. ГЭ. ЭРГ-17079.

45. В 1718 году по указу Петра было принято территориально-административное деление территории Петербурга на 5 частей: Петербургский остров, Васильевский остров, Адмиралтейский остров, Московская сторона, Выборгская сторона с рекой Охтой [ПСЗРИ, 1830, т. 5, №  3205].

46. При Петре I в Петербурге были возведены две триумфальных арки: к Гангутскому триумфу на Троицкой площади и на Неве перед василеостровским дворцом Меншикова. Невские и Петровские ворота Петропавловской крепости можно отчасти интерпретировать как постоянные триумфальные.

47. После смерти Петра I в 1725 году его преемники (Екатерина I и Петр II) продолжали использовать и перестраивать последний Зимний дворец, стоявший на адмиралтейской набережной у Зимней канавки [Михайлов, 2002, с. 144–153].

48 Материалы из коллекции Ф.-В. Бергольца [Архитектурные чертежи и планы, 2017] и публикация М. Николаевой [Николаева, 2014] показывают, что предпочтение отдавалось блокообразным домам с ризалитами. Использование курдонера характерно со стороны надворной, то есть обращенной к усадебному участку части здания, что сводит на нет его публичные репрезентативные функции.

49. Построен М. Земцовым зимой 1732 года [Малиновский, 2008, с. 290].

50. В Рождественскую церковь перенесли из Троицкой церкви святыню дома Романовых икону Казанской Божьей Матери.

51. Точную траекторию движения шутовской свадьбы восстановить не удается.

52. Петр Михайлович Еропкин (?). Адмиралтейская крепость. 1738 (?). Бумага, тушь, акварель. 516 × 1122 см. РГАВМФ. Ф. 3-«Л». Оп. 34. Д. 2503.

53. «…в вечеру были все улицы сей резиденции преизрядными эмблемами, и фигурами зело изрядно иллуминированы» [Санктпетербургские ведомости, 1732, №  5, с. 22].

54. Проекты этих сооружений последовательно осуществлял Ф. Растрелли в 1740–1750-х годах [Малиновский, 2017, c. 125–134, 191–202].

55. Иван Фомич Трускотт. План Столичного Города Санктпетербурга с изображением знатнейших онаго проспектов, изданный трудами Императорской Академии Наук и Художеств в Санктпетербурге 1753 года. 1753. Бумага, офорт, резец. 530 × 380 см.

БИБЛИОГРАФИЯ

(1732). Санктпетербургские ведомости № 5.

(1740). Примечания к Санктпетербургским ведомостям. № 3. 

(1830). Полное собрание законов Российской империи с 1649 года (ПСЗРИ). СПб.: Типография II отделения собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Т. 4.

(1830). Полное собрание законов Российской империи с 1649 года (ПСЗРИ). СПб.: Типография II отделения собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Т. 5.

(1830). Полное собрание законов Российской империи с 1649 года (ПСЗРИ). СПб.: Типография II отделения собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Т. 10.

(1854). Походные журналы 1706, 1707, 1708 и 1709 годов. СПб.

(1872). Русский архив (РА). № 6. 

(1886). Сборник Русского исторического общества (СРИО). СПб.: Типография Императорской Академии Наук. Т. 50.

(1889). Письма и бумаги императора Петра Великого (ПБПВ). СПб.: Государственная типография, 1889. Т. 2.

(1893). Письма и бумаги императора Петра Великого (ПБПВ). СПб.: Государственная типография. Т. 3. 

(1900). Письма и бумаги императора Петра Великого (ПБПВ). СПб.: Государственная типография, 1900. Т. 4. В. 1.

(1912). Письма и бумаги императора Петра Великого (ПБПВ). СПб.: Государственная типография, 1912. Т. 6.

(1950). Письма и бумаги императора Петра Великого (ПБПВ). М.–Л.: Издательство Академии наук СССР, 1950. Т. 9. В. 1. 

(1991). Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л.: Наука. 

(2001). Лавры Полтавы. М.: Фонд Сергея Дубова. 

(2017). Архитектурные чертежи и планы Санкт-Петербурга (1730–1740-е гг.) из коллекции Фридриха Вильгельма Берхгольца. Шведский национальный музей изобразительных искусств. СПб.: Крига.

Аронова, А. А. (1999). Воля Петра и сила обстоятельств: первые десять лет архитектурной истории Петербурга // Архитектура в истории русской культуры. Власть и творчество. В. 4. С. 92–99.

Аронова, А. А. (2000). Самодержец Российский или волонтер посольский: парадокс об одном актере // XVIII век: Ассамблея искусств. Взаимодействия искусств в русской культуре XVIII века. С. 194–203.

Аронова, А. А. (2018). Триумф Минервы: военные праздники в России. 1730–1770 гг. // Искусствознание. № 4. С. 170–209.

Базарова, Т. А. (2003). Планы петровского Петербурга: источниковедческое исследование. СПб.: Наука.

Базарова, Т. А. (2014). Создание «Парадиза». Санкт-Петербург и Ингерманландия в эпоху Петра Великого: очерки, [с приложением документов]. СПб.: Гйоль.

Белов, А. В. (2019). Реформа города Екатерины II: (по материалам губерний Центральной России). М.: Центр гуманитарных инициатив.

Беспятых, Ю. Н. (1997). Петербург Анны Иоанновны в иностранных описаниях. Введение. Тексты. Комментарии. СПб.: БЛИЦ.

Богданов, А. И. (1779). Историческое, географическое и топографическое описание Санктпетербурга: От начала заведения его, с 1703 по 1751 год, сочиненное г. Богдановым; со многими изображениями первых зданий; А ныне дополненное и изданное надворным советником, правящим должность директора над Новороссийскими училищами, Вольнаго Российскаго собрания, при Императорском Московском университете и Санктпетербургскаго Вольнаго экономическаго общества членом Васильем Рубаном. СПб.: Типография Военной коллегии.

Быкова, Т. А. и Гуревич, М. М. (1958). Описание изданий, напечатанных кириллицей: 1689 – январь 1725 г. М.–Л.: Издательство Академии наук СССР.

Гиппинг, А. Ю. (2003). Нева и Ниеншанц. М.: Российский архив.

Зелов, Д. Д. (2002). Официальные светские праздники как явление русской культуры конца XVII – первой половины XVIII века: История триумфов и фейерверков от Петра Великого до его дочери Елизаветы. М.: УРСС.

Иогансен, М. В. (1973). Работы Доменико Трезини по планировке и застройке Стрелки Васильевского острова // Русское искусство XVIII века. Материалы и исследования. М.: Наука. С. 45–55.

Комелова, Г. Н. (1977). «Панорама Петербурга» — гравюра работы А.Ф. Зубова // Культура и искусство петровского времени. Сборник статей. Л. С. 111–143.

Луппов, С. П. (1957). История строительства Петербурга в первой четверти XVIII века. М.–Л.: Издательство Академии наук.

Малиновский, К. В. (2007). Доменико Трезини. СПб.: Крига.

Малиновский, К. В. (2008). Санкт-Петербург XVIII века. СПб.: Крига.

Малиновский, К. В. (2017). Бартоломео и Франческо Растрелли. СПб.: Левша.

Михайлов, Г. В. (2002). Зимние дворцы Петра I. История строительства. Архитектура и художественное убранство. События и люди. СПб.: Филологический факультет СПбГУ.

Николаева, М. (2014). Санкт-Петербург Петра I. История дворовладений — застройка и застройщики. М.: Прогресс-Традиция.

Петров, Г. Ф. (1985). Кронштадт. Л.: Лениздат.

Погосян, Е. А. (2001). Петр I — архитектор российской истории. СПб.: Искусство–СПБ.

Семенцов, С. В. (2007). Градостроительное развитие Санкт-Петербурга в 1703–2000-е годы: диссертация ... доктора архитектуры. СПб.

Семенцов, С. В., Красникова, О. А., Мазур, Т. П., Шрадер, Т. А. (2004). Санкт-Петербург на картах и планах первой половины XVIII века. СПб.: Эклектика.

Тюхменева, Е. А. (2005). Искусство триумфальных врат в России первой половины XVIII века: проблемы панегирического направления. М.: Прогресс–Традиция.

Уитворт, Ч. (1988). Россия в начале XVIII в. Сочинение / пер. Ю. Беспятых. М.: Издательство Академии наук СССР.

Хьюз, Л. (2008). Петр Великий: У истоков великой империи. Перевод Михаила Колесникова и Марка Юсима. М.: Омега.

Munshower, S. (ed). (1981). Architectural Fantasy and Reality. Drawing from The Accademia Nazionale di San Luca in Rome. Concorsi Clementini. 1700–1750. Pennsylvania: Pennsylvania State University Museum of Art.

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ

Ил. 1. Фронтиспис книги Д. Гурчина «Триумф польской музы по одержании над шведами и их союзниками под Калишем победы». Москва, 1706. БАН. Источник изображения — URL: https://ze0.pw/qBR5 (дата обращения: 23.06.2025)

Ил. 2. Н.х., Johann Baptist Homann (издатель). Topographische Vorstellung der Neuen Russischen Haupt-Residenz und See-Stadt St. Petersburg samt ihrer zu erst aufgerichten Vestu[n]g. 1721–1723. Бумага, офорт, резец, акварель. 55 × 62 см. ГРМ. Источник изображения — URL: https://archive.org/details/arkivkopia.se-ublu-20515 (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 3. Питер Пикарт. Первый вид Петербурга. 1704. Бумага, резец, офорт. 39×48,7 см. РНБ. Источник изображения — URL: https://kp.rusneb.ru/item/reader/pervyy-vid-peterburga/ (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 4. Nicolas de Fer. Plan de la Nouvelle Ville de Petersbourg. 1717. Бумага, офорт, резец. 41,7 × 51,5 см. ГЭ. Источник изображения — URL: https://collections.hermitage.ru/entity/OBJECT/1504047?avtor=126237443&index=0&ysclid=mc9c3ek888811655668 (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 5. Проектная карта постройки доков и гаваней на острове Котлин в начале XVIII века. Ок. 1713. Бумага, тушь, акварель. РГАВМФ. Источник изображения — URL: https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Map_spb_1717_high.jpg (дата обращения: 01.09.2025)

Ил. 6. Никола Микетти. Маяк в Кронштадте. 1721–1722. Проект: фасад. Бумага, тушь. 110,3 × 44 см. ГЭ. Источник изображения — URL: https://collections.hermitage.ru/entity/OBJECT/241535?query=%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%20%D0%9C%D0%B8%D0%BA%D0%B5%D1%82%D1%82%D0%B8&index=7 (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 7. Алексей Зубов. Васильевский остров. Триумфальный ввод шведских кораблей в Санкт-Петербург после победы при мысе Гангут 9 сентября 1714 года. 1714. Бумага, офорт. 55,2 × 85 см. ГЭ. Источник изображения — URL: https://collections.hermitage.ru/entity/OBJECT/1515158?query=%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B9%20%D0%97%D1%83%D0%B1%D0%BE%D0%B2&index= 8 (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 8. Иоганн Фридрих Браунштейн. Кронштадтская гавань. Проект: панорама. 1722–1723. Бумага, тушь, акварель. 41,7 × 67,7 см. ГЭ. Источник изображения — URL: https://collections.hermitage.ru/entity/OBJECT/219729?query=%D0%91%D1%80%D0%B0%D1%83%D0%BD%D1%88%D1%82%D0%B5%D0%B9%D0%BD&index=0 (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 9. Nicolas de Fer. Plan de la Nouvelle Ville de Petersbourg. 1717. Фрагмент. Бумага, офорт, резец. Частная коллекция. Источник изображения — URL: https://storage.googleapis.com/raremaps/img/xlarge/30199.jpg (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 10. Н.х. Grundriss der Festung Statt und Situation St. Petersburg (Полибина гравюра). 1715–1717. Бумага, резец. 57,2 × 74,3 см. ГМИ СПб. Источник изображения — URL: http://www.etomesto.ru/karta2289/ (дата обращения: 01.09.2025)

Ил. 11. Н.х., Johann Baptist Homann (издатель). Topographische Vorstellung der Neuen Russischen Haupt-Residenz und See-Stadt S.Petersburg. 1716–1717. Бумага; офорт, акварель. 53,4 × 62,9 см. ГЭ. Источник изображения — URL: https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Map_of_Saint-Petersburg_in_1720_(Homann).jpg (дата обращения: 01.09.2025)

Ил. 12. Georg Paul Bush. Grundriss der Festung Statt und Situation St. Petersburg. 1717–1721. Бумага, резец, акварель. 64x45 см. РНБ. Источник изображения — URL: http://www.etomesto.ru/img_map.php?id=1335 (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 13. Генеральный чертеж Санкт-Петербурга, посланный государю в Голландию 17 фев. 1717 г., сочиненный Леблоном 8 янв. 1717 года. Санкт-Петербург: Ильин, [1869]. Бумага, гравюра. 27×36 см. РГБ. Источник изображения — URL: https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_008497606? page=1&rotate= 0&theme=white(дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 14. Алексей Зубов. Торжественный ввод в Петербург шведских фрегатов после боя при Гренгаме. 1720. Бумага; гравюра резцом и офортом. 80,5 × 59,5 см. ГЭ. Источник изображения — URL: https://annapeicheva.ru/princess-charlotte/ (дата обращения: 01.09.2025)

Ил. 15. Алексей Зубов. Панорама Санкт-Петербурга. 1717. Бумага, офорт, резец. 75,6 × 234,0 см. ГЭ. Источник изображения — URL: https://pastvu.com/p/949699 (дата обращения: 01.09.2025)

Ил. 16. Франческо Растрелли. План Зимнего дворца императрицы Анны Иоанновны. Копия. Бумага, карандаш. 49,6×93,0 см. Национальный музей, Стокгольм. Источник изображения — URL: https://collection.nationalmuseum.se/en/collection/item/147211/ (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 17. Петр Еропкин (?). Адмиралтейская крепость. 1737–1738. Бумага, тушь, акварель. 51,6 × 112,2 см. РГАВМФ. Источник изображения — URL: https://ic.pics.livejournal.com/achernega/13242241/165073/original.jpg(дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 18. Репродукция плана Санкт-Петербурга 1738 года, составленного И.-Ф. фон Зихеймом. Опубликована П. Н. Петровым в журнале «Зодчий» в 1878–1883 годах. Литография Штадлер и Паттинот. 32,5x23 см. Источник изображения — URL: http://www.etomesto.ru/karta244/ (дата обращения: 22.02.2023)

Ил. 19. Иван Фомич Трускотт. План Столичного Города Санктпетербурга с изображением знатнейших онаго проспектов, изданный трудами Императорской Академии Наук и Художеств в Санктпетербурге 1753 года. 1753. Бумага, офорт, резец. 530 × 380 см. РГБ. Источник изображения — URL: http://www.etomesto.ru/img_map.php?id=245 (дата обращения: 22.02.2023)

REFERENCES

(1732). St. Petersburg Gazette. No. 5. [In Russ.]

(1740). Notes to the St. Petersburg Gazette. No. 3. [In Russ.]

(1830). The Complete Collection of Laws of the Russian Empire since 1649. St. Petersburg: Printing House of the II department of His Imperial Majesty’s own Chancellery. Vol. 4. [In Russ.]

(1830). The Complete Collection of Laws of the Russian Empire since 1649. St. Petersburg: Printing House of the II department of His Imperial Majesty’s own Chancellery. Vol. 5. [In Russ.]

(1830). The Complete Collection of Laws of the Russian Empire since 1649. St. Petersburg: Printing House of the II department of His Imperial Majesty’s own Chancellery. Vol. 10. [In Russ.]

(1854). Travel magazines of 1706, 1707, 1708 and 1709. St. Petersburg. [In Russ.]

(1872). Russian Archive. No. 6. [In Russ.]

(1886). Collection of the Russian Historical Society. St. Petersburg: Printing House of the Imperial Academy of Sciences. Vol. 50. [In Russ.]

(1889). Letters and papers of Emperor Peter the Great. St. Petersburg: State Printing House, 1889. Vol. 2. [In Russ.]

(1893). Letters and papers of Emperor Peter the Great (PBPV). St. Petersburg: State Printing House. Vol. 3. [In Russ.]

(1900). Letters and papers of Emperor Peter the Great (PBPV). St. Petersburg: State Printing House, 1900. Vol. 4. Is. 1. [In Russ.]

(1912). Letters and papers of Emperor Peter the Great (PBPV). St. Petersburg: State Printing House, 1912. Vol. 6. [In Russ.]

(1950). Letters and papers of Emperor Peter the Great (PBPV). Moscow: Publishing House of the USSR Academy of Sciences, 1950. Vol. 9. Is. 1. [In Russ.]

(1991). Peter the Great’s Petersburg in foreign descriptions. L.: Nauka. [In Russ.]

(2001). The laurels of Poltava. Moscow: Sergey Dubov Foundation. [In Russ.]

(2017). Architectural Drawings and Plans of St. Petersburg (1730s – 1740s) from the Collection of Friedrich Wilhelm Berchholz. Swedish National Museum of Fine Arts. St. Petersburg: Kriga. [In Russ.]

Aronova, Alla (1999). Peter’s Will and the Force of Circumstances: the First Ten Years of the Architectural History of St. Petersburg // Architecture in the History of Russian Culture. Power and Creativity. Is. 4. Pp. 92–99. [In Russ.]

Aronova, Alla (2000). The Russian Autocrat or the Embassy Volunteer: the Paradox of One Actor // 18th Century: Assembly of Arts. Interactions of Arts in Russian Culture of the 18th Century. Pp. 194–203. [In Russ.]

Aronova, Alla (2018). The Triumph of Minerva: Military Holidays in Russia. 1730–1770. // Art Studies. No. 4. Pp. 170–209. [In Russ.]

Bazarova, Tatyana (2003). The plans of Petrovsky Petersburg: a source study. St. Petersburg: Nauka Publ. [In Russ.]

Bazarova, Tatyana (2014). Creation of “Paradise”. St. Petersburg and Ingermanland in the Era of Peter the Great: Essays, [with Attached Documents]. St. Petersburg: Gyol. [In Russ.]

Belov, Alexey (2019). Catherine II’s City Reform: (Based on the Materials of the Provinces of Central Russia). Moscow: Center for Humanitarian Initiatives. [In Russ.]

Bespiatikh, Yuri (1997). Anna Ioannovna’s Petersburg in Foreign Descriptions. Introduction. Texts. Comments. St. Petersburg: BLITZ. [In Russ.]

Bogdanov, Andrey (1779). Historical, Geographical and Topographic Description of St. Petersburg: From the Beginning of its Establishment, from 1703 to 1751, Composed by g. Bogdanov; with Many Images of the First Buildings; and Now Supplemented and Published by the Court Counselor, Ruling Director of the Novorossiya Schools, the Free Russian Assembly, at the Imperial Moscow University and the St. Petersburg Free Economic Society, Member Vasily Ruban. St. Petersburg: Printing House of the Military College. [In Russ.]

Bykova, Tatyana and Gurevich, Mikhail (1958). Description of Cyrillic editions: 1689 – January 1725. Moscow: Publishing House of the USSR Academy of Sciences. [In Russ.]

Gipping, Andrey (2003). Neva and Nienshants. Moscow: Russian Archive. [In Russ.]

Hughes, Lindsey (2008). Peter the Great: At the Origins of the Great Empire. Translated by Mikhail Kolesnikov and Mark Yusim. Moscow: Omega. [In Russ.]

Johansen, Maria (1973). Works by Domenico Trezzini on the planning and building of the Vasilyevsky Island Arrow // Russian Art of the XVIII century. Materials and research. Moscow: Nauka. Pp. 45–55. [In Russ.]

Komelova, Galina (1977). “Panorama of St. Petersburg” — an Engraving by A.F. Zubov // Culture and Art of Peter the Great. Collection of articles. Leningrad. Pp. 111–143. [In Russ.]

Luppov, Sergei (1957). The history of the Construction of St. Petersburg in the First Quarter of the XVIII Century. Moscow: Publishing House of the Academy of Sciences. [In Russ.]

Malinovsky, Konstantin (2007). Domenico Trezzini. St. Petersburg: Kriga. [In Russ.]

Malinovsky, Konstantin (2008). St. Petersburg of the XVIII century. St. Petersburg: Kriga. [In Russ.]

Malinovsky, Konstantin (2017). Bartolomeo and Francesco Rastrelli. St. Petersburg: Lefty.

Mikhailov, Gregory (2002). Winter Palaces of Peter I. Construction History. Architecture and Artistic Decoration. Events and People. St. Petersburg: Faculty of Philology of St. Petersburg State University. [In Russ.]

Munshower, Susan (ed.) (1981). Architectural Fantasy and Reality. Drawing from The Accademia Nazionale di San Luca in Rome. Concorsi Clementini. 1700–1750. Pennsylvania: Pennsylvania State University Museum of Art.

Nikolaeva, Maria (2014). St. Petersburg of Peter I. The History of Homesteads – Building and Developers. Moscow: Progress-Tradition. [In Russ.]

Petrov, Gregory (1985). Kronshtadt. Leningrad: Lenizdat. [In Russ.]

Poghosyan, Elena (2001). Peter the Great — Architect of Russian History. St. Petersburg: Iskusstvo-SPB. [In Russ.]

Sementsov, Sergey (2007). Urban Development of St. Petersburg in 1703–2000s: dissertation ... Doctor of Architecture. St. Petersburg. [In Russ.]

Sementsov, Sergey, Krasnikova, Olga, Mazur, Tatyana, Schrader, Tatyana (2004). St. Petersburg on Maps and Plans of the First Half of the XVIII Century. St. Petersburg: Eclecticism. [In Russ.]

Tyukhmeneva, Ekaterina (2005). The art of the Triumphal Arches in Russia in the First Half of the XVIII Century: Problems of the Panegyric Trend. Moscow: Progress-Tradition. [In Russ.]

Whitworth, Charles (1988). Russia at the Beginning of the XVIII Century. Essay. Translated by Yuri Bespyatykh. Moscow: Publishing House of the USSR Academy of Sciences. [In Russ.]

Zelov, Dmitriy (2002). Official Secular Holidays as a Phenomenon of Russian Culture at the End of the 17th–first half of the 18th Century: The History of Triumphs and Fireworks from Peter the Great to his Daughter Elizabeth. Moscow: URSS. [In Russ.]